Искусство италии 18 века

Искусство италии 18 века

Итальянское искусство XVIII века

О расцвете итальянского искусства XVIII в. можно говорить только относительно Венеции, в отличие от других городов Италии еще сохранявшей свою республиканскую независимость. Конечно, Венеция перестала в этот период быть полновластной владычицей Средиземного моря, утратив роль в международной торговле. Она потеряла многие богатства, и прежде всего свои восточные владения. Но при всем том она избежала разорений от руки чужеземных наемников и сохранила республиканский строй. Венеция XVIII в. была центром музыкальной (творчество Алессандро Скарлатти и Антонио Вивальди, оперные театры, музыкальные академии и консерватории) и театральной жизни Европы (достаточно вспомнить пьесы Гольдони и Гоцци для commedia dell’arte — комедии масок), книгопечатания, знаменитого на весь мир стеклоделия. Она славилась также своими празднествами, регатами, а главное, маскарадами, длившимися почти круглый год, за исключением поста. Эта театрализация жизни, проникновение театра в реальную жизнь и как бы смешение театра и подлинной жизни наложили отпечаток на все изобразительное искусство Венеции XVIII в., главными чертами которого были его живописность и декоративность.

Спрос на декоративное оформление дворцов венецианской знати и огромные алтарные образа для церквей вызвал необычайное развитие монументально-декоративной живописи в Венеции XVIII в., продолжающей традиции барочного искусства предыдущего столетия. На рубеже XVII-XVIII вв. рождается полное барочной патетики темпераментное искусство Себастьяна Риччи (1659-1734), работавшего не только в Венеции, но и в Англии («Мадонна с младенцем и святыми» для церкви Сан Джорджио Маджоре, Венеция, 1708). XVIII столетие в венецианской живописи открывается творчеством Джованни Баттисты Пьяцетты (1683-1754), усвоившего от своего учителя Джузеппе Креспи широкую манеру письма с применением глубокой светотени, а от Караваджо — реалистическую трактовку образов («Святой Иаков, ведомый на казнь» для венецианской церкви Сан Джованни с Паоло, 1725-1727). Кисти Пьяцетты принадлежит немало жанровых картин, ему свойственно трактовать многие библейские сюжеты в жанровом ключе, с лирическим или романтическим оттенком («Ревекка у колодца»).

Алессандро Маньяско. Вакханалия. Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж

В творчестве Алессандро Маньяско (1667-1749), уже упоминавшегося в связи с итальянским искусством XVII в., в его романтической живописи, посвященной жизни цыган, монахов, солдат, бандитов, можно проследить несомненное влияние Сальватора Розы. Маньяско узнаешь сразу — по смелому письму, быстрым динамичным мазкам, какому-то мерцающему колориту с преобладанием оливково-коричневых тонов, в которые почти всегда вкраплено яркое, чаще всего красное пятно, по экспрессивному рисунку и композиции, в которой маленькие фигурки обычно размещены среди грандиозных, почти пугающих руин, наконец, по трагическому мироощущению, характерному для этого мастера при всей его театральности («Привал бандитов», Эрмитаж).

Типичнейшим мастером Венеции, выразившим ее дух, крупнейшим итальянским живописцем XVIII в. был Джованни Баттиста Тьеполо (1696-1770), последний представитель барокко в европейском искусстве. Наследник Веронезе, ученик Пьяцетты, он превращает каждый сюжет в праздничное зрелище: триумф ли Амфитриты, пир Клеопатры, суд ли Соломона или смерть Дидоны. Тьеполо — автор гигантских росписей, как церковных, так и светских, в которых архитектура, природа, люди, звери сливаются в одно декоративное целое, в единый декоративный поток. Тьеполо обладал огромным декоративным даром и высокой колористической культурой, как правило, вообще присущей венецианским художникам. В одном из полотен для палаццо Дольфино в Венеции «Триумф Сципиона» особенно наглядно видно, как умел и любил Тьеполо писать триумфальные шествия, праздничную толпу, разрабатывая при этом только десяток фигур, а все остальные намечая одной сплошной живописной массой. Тьеполо — не исторический живописец в прямом смысле этого слова. Обращаясь к таким сюжетам, он не стремился передать точностью деталей достоверность события, ему важнее создание самой атмосферы действия, жизненность образа. Его роднит с ренессансными мастерами то, что он работает во всех жанрах и в разных техниках. Одна из знаменитейших его картин — «Триумф Амфитриты» — изображает колесницу Амфитриты в морских волнах в окружении наяд и тритонов, в настроении всеобщего ликования. Лицо богини будет потом повторяться и в Клеопатре («Пир Клеопатры», 1743-1744), и в его Венерах, и Данаях. Свой живописный иллюзионизм барочного мастера, свой дар монументалиста Тьеполо продемонстрировал в росписях венецианского палаццо Лабиа, исполненных в середине 1740-х гг. (фрески «Пир Антония и Клеопатры» и «Встреча Антония и Клеопатры»), во фресках епископской резиденции в Вюрцбурге (1751-1753). Это вершины монументальнодекоративного искусства XVIII в.

Джованни Батиста Тьеполо. Пир Антония и Клеопатры. Венеция, Палаццо Лабиа

Декоративные циклы, алтарные образа, станковые произведения — изображения на христианские и мифологические сюжеты, пиры, триумфы, коронации, празднества с легкостью выходят из-под кисти Тьеполо, и право сделать ему заказ оспаривают церкви, монастыри и венецианские патриции. Группы из человеческих фигур и архитектурные формы Тьеполо отделяет обычно большими пространственными паузами, чем создает ощущение воздушности и легкости. Это ощущение усиливается нежной серо-голубой гаммой красок с включением золотого, розового, лилового. Динамичность композиции и смелость перспективных решений, неизбывная живописная фантазия Тьеполо как нельзя более соответствовали не только барочной архитектуре венецианских церквей (например, церковь дельи Скальцы), но и тому пышному церковному спектаклю, который представляло собою венецианское богослужение XVIII в.

Последние восемь лет жизни Тьеполо жил и работал в Мадриде, где написал плафон Тронного зала королевского дворца и несколько алтарных образов для церквей. Тьеполо оставил множество блестящих по артистизму рисунков; так же плодотворно он занимался гравюрой в технике офорта и оказал определенное влияние на графику Гойи.

Антонио Каналетто. Перспектива. Венеция, Галерея Академии

Венеция XVIII в. дала миру прекрасных мастеров ведуты — городского архитектурного пейзажа: Антонио Каналетто (1697-1768) с его торжественными картинами жизни Венеции на фоне ее сказочной театральной архитектуры («Прием французского посольства в Венеции») и более поэтического, более романтического мастера, передающего тончайшими оттенками цвета сам воздух Венеции и ее лагун, Франческо Гварди (1712-1793). Пейзажи Гварди: площади Венеции, ее каналы, улицы, дворы и переулки — проникнутые лирическим, глубоко личным чувством, созданы легкими ударами кисти, голубыми, желтыми, коричневыми, серо-серебристыми тонами, насыщены светом и воздухом («Венецианский дворик»). Блеск и пышность произведений Тьеполо совершенно затмили небольшие по размеру, лишенные внешних эффектов, редкого изящества картины Гварди. Лишь много десятилетий спустя были поняты и оценены место и роль художника, замечательного не только для XVIII столетия, но предвещающего искания мастеров реалистического пейзажа XIX в.

Картина художественной жизни Венеции XVIII в. была бы неполной без мастера жанровой живописи Пьетро Лонги (1702-1785), воспевшего быт Венеции: маскарады, концерты, уроки танцев, сцены в игорном доме, народные развлечения. Дамы за туалетом; дамы, пьощие шоколад; разглядывающие материю, которую только что принес портной; в ожидании учителя пения, чтобы разучивать арии Чимарозы или Паизиелло; балы, написанные так, что от них «пахнет пудрой, духами и воском свечей» (П. Муратов). И почти везде мужчины и женщины, одетые в «баутта» — венецианское черное домино с белой остроносой маской, треуголкой, отделанной серебряным шитьем, и непременными белыми чулками. Лонги-живописец, конечно, не так изыскан, как Гварди, но он и не простой бытописатель, а истинный поэт Венеции XVIII в. на последнем этапе ее праздничной жизни («Урок танца»).

Искусство Италии 18 в.

Расцвет итальянского искусства наблюдается в XVIII в. только в Венеции. Венеция XVIII столетия была центром музыкальной (творчество Скарлатти и Вивальди, оперные театры, музыкальные академии и консерватории) и театральной (достаточно вспомнить Гольдони и Гоцци) жизни Европы, книгопечатания, знаменитого на весь мир стеклоделия. Она славилась также своими празднествами, регатами, а главное, маскарадами, длившимися почти круглый год, за исключением поста. Эта театрализация жизни, проникновение театра в реальную жизнь и как бы смешение театра и подлинной жизни наложили отпечаток и на все изобразительное искусство Венеции XVIII в., главными чертами которого были его живописность и декоративность.Спрос на декоративные росписи дворцов венецианской знати и картины — алтарные образа для церквей вызвал необычайное развитие монументально-декоративной живописи в Венеции XVIII в., продолжающей традиции барочного искусства предыдущего столетия.

В творчестве Алессандро Маньяско (1667—1749), уже упоминавшемся в связи с итальянским искусством XVII столетия, в его романтической живописи, посвященной жизни цыган, монахов, солдат, бандитов, можно проследить несомненное влияние Сальватора Розы. Маньяско узнаешь сразу — по смелому письму, быстрым динамичным мазкам, по какому-то мерцающему колориту с преобладанием оливково-коричневых тонов, в которые почти всегда вкраплено яркое, чаще всего красное пятно, по экспрессивному рисунку и композиции, в которой маленькие фигурки обычно размещены среди грандиозных, почти пугающих руин, наконец, по трагическому мироощущению, характерному для этого мастера при всей его театральности («Привал бандитов», Эрмитаж).

Типичнейшим мастером Венеции, выразившим ее дух, крупнейшим итальянским живописцем XVIII в. был Джованни Баттиста Тьеполо (1696—1770). Тьеполо — автор гигантских росписей как церковных, так и светских, в которых архитектура, природа, люди, звери сливаются в одно декоративное целое, в единый декоративный поток. У Тьеполо был огромный декоративный дар и высокая колористическая культура, как правило, вообще присущая венецианским художникам. Одна из знаменитейших его картин — «Триумф Амфитриты» изображает колесницу Амфитриты в морских волнах в окружении наяд и тритонов, в настроении всеобщего ликования. Лицо богини будет потом повторяться и в Клеопатре («Пир Клеопатры»), и в его Венерах, и Данаях. Свой живописный иллюзионизм барочного мастера, свой дар монументалиста Тьеполо продемонстрировал в росписях венецианского палаццо Лабиа, исполненных в середине 40-х годов (фрески «Пир Антония и Клеопатры» и «Встреча Антония и Клеопатры»), во фресках епископской резиденции в Вюрцбурге (1751—1753). Это вершины монументально-декоративного искусства XVIII в.

Декоративные циклы, алтарные образа, станковые произведения — изображения на христианские и мифологические сюжеты, пиры, триумфы, коронации, празднества с легкостью выходят из-под кисти Тьеполо. Группы из человеческих фигур и архитектурные формы Тьеполо отделяет обычно большими пространственными паузами, чем создает ощущение воздушности и легкости. Это ощущение усиливается нежной серо-голубой гаммой красок с включением золотого, розового, лилового. Динамичность композиции и смелость перспективных решений, неизбывная живописная фантазия Венеция XVIII века дала миру прекрасных мастеров ведуты — городского архитектурного пейзажа: Антонио Каналетто (1697— 1768) с его торжественными картинами жизни Венеции на фоне ее сказочной театральной архитектуры («Прием французского посольства в Венеции») и более поэтического, более романтического мастера, передающего тончайшими оттенками цвета сам воздух Венеции и ее лагун, Франческо Гварди (1712—1793). Пейзажи Гварди: площади Венеции, ее каналы, улицы, дворы и переулки,— проникнутые лирическим, глубоко личным чувством, созданы легкими ударами кисти, голубыми, желтыми, коричневыми, серо-серебристыми тонами, насыщены светом и воздухом («Венецианский дворик»).

Картина художественной жизни Венеции XVIII в. была бы неполной, если не упомянуть мастера жанровой живописи Пьетро Лонги (1702—1785), воспевшего быт Венеции: маскарады, концерты, уроки танцев, сцены в игорном доме, народные развлечения. Лонги-живописец, конечно, не так изыскан, как Гварди, но он и не простой бытописатель, а истинный поэт Венеции XVIII века на последнем этапе ее праздничной жизни («Урок танца»).

Стиль итальянской архитектуры первой половины 18 века определяют как позднее барокко. Однако памятники этого времени свидетельствуют об усилении классицистических тенденций в итальянском зодчестве. Классицизм, постепенно усиливаясь, во второй половине этого столетия совершенно вытеснил барокко.
В первой половине 18 века в Италии работал ряд значительных архитекторов.

Филиппе Ювара (1685—1735), В окрестностях города он построил центрическую, увенчанную большим куполом церковь Суперга (1717—1731). В решении купола и особенно завершающей части колоколен ощущаются еще барочные традиции, но колонный портик имеет уже явно классицистический характер. Другим крупным произведением Ювары является палаццо Мадама в самом Турине (1718).
При наличии явно барочной «рельефности» фасадной стены этого дворца все в нем основано на элементах ордерной архитектуры.

Луиджи Ванвителли (1700—1773) создал для неаполитанского короля замок Казерта (1752) — одно из самых крупных парадных дворцовых сооружений в Европе. В плане дворец имеет форму прямоугольника, расчлененного двумя взаимно перпендикулярно поставленными корпусами на четыре равных двора. Четкость планового решения и простота оформленных большим ордером фасадов предвещают дальнейшие успехи классицизма. Значительно более сложны парадные интерьеры замка.

Отдельные высококачественные произведения, возникающие в первой половине 18 века, не могли скрыть той общей депрессии, которая остро ощущалась в Италии вследствие ухудшения ее политического и экономического положения. Строительство заметно сокращается, многие архитекторы уезжают в Германию, Францию и другие государства.

Во второй половине 18 столетия в стране уже не создается значительных сооружений. Однако Италия продолжает оказывать сильное воздействие на развитие европейского зодчества. Начавшиеся раскопки Помпеи, исследования археологов и теоретиков,— все это способствовало распространению и укреплению классицистических принципов в архитектуре не только Италии, но и других европейских стран.

Искусство италии 18 века

образовательный проект 28/IV 19:00. МАММ ул. Остоженка, 16

Понимать искусство Италии. Художественное путешествие с юга на север. Курсы искусствоведения аукционного дома Phillips

МАММ и аукционный дом PHILLIPS представляют уникальный курс лекций «Понимать искусство Италии. Художественное путешествие с юга на север», в рамках ежегодных курсов искусствоведения.

28.04.15
Сицилия — остров на перекрестии цивилизаций. Русское открытие древней истории Сицилии. Античные города на острове и их храмы. Арабские и византийские памятники. Норманны в Сицилии: придворная культура короля Ружеро II. Антонелло да Мессина — великий художник эпохи Раннего Возрождения. Пребывание Караваджо в Сицилии. Народная культура и религиозные традиции. Эпоха сицилийских баронов — их замки и уклад жизни.

12.05.15
Неаполь и юг Италии (Апулия, Калабрия). «Мертвые» римские города в окрестностях Неаполя — Помпеи, Геркуланум и Стабии. Греческие древности юга Италии — школы Апулии и Лукании. Юг Италии в эпоху Карла Анжуйского. Художественная топография Неаполя — дворцы, церкви, музеи: «vedi Napoli e poi muori» («увидеть Неаполь и потом умереть»). Неаполь эпохи барокко. Караваджо и неаполитанская школа живописи. Открытие античных городов в середине XVIII века и зарождение европейского неоклассицизма. Народная культура, местные религиозные традиции. Опера и неаполитанский романс. Города на побережье Неаполитанского залива и их роль в развитии европейского пейзажа. Неаполь в итальянском кино.

19.05.15
Рим. Разные «лики» города: античный Рим, папский Рим и Рим Муссолини. Христианские базилики Рима. Рим и города Кампании (Тиволи, Castelli romani). «Золотой дом» Нерона и его открытие в эпоху Возрождения. Микеланджело в Риме. Ватикан и его сокровища. Барокко и барочетто в Риме. Бернини. Путешествие в Трастевере. Сады и парки Рима. Формирование итальянского террасного парка. Пиранези и классический Рим. Античное наследие в новом Риме. Римская киностудия «Чинечитта». Рим Феллини.

26.05.15
Тоскана и Умбрия — очаги ренессансной культуры. Флоренция — памятники города. Особенности флорентийской школы живописи. Лица эпохи Возрождения на портретах тосканских мастеров. Капелла Медичи Микеланджело. Живописные школы Средней Италии. Дворец в Урбино. Рафаэль и его ученики. Маньеризм и его роль в европейском искусстве. Искусство Эмилии-Романии (Модена, Болонья). Движение «маккьяйоли» в тосканской живописи XIX века. Бернсон во Флоренции.

02.06.15
Венеция. Особенности венецианской культуры. Роль византийского наследия. Мозаики Равенны. Венецианская школа живописи — от Беллини до Тициана. Монументальное искусство в Венеции и городах венецианской лагуны. Палладио — новая интерпретация античности. Русское палладианство. Музеи Венеции. Театральная культура Венеции в век Казановы. Венецианские карнавалы и их отблески в европейской культуре нового времени.

09.06.15
Ломбардия и север Италии. Милан и его культура. Особенности ломбардской школы живописи. Караваджо. Ломбардский натурализм. Музеи Милана — галерея Брера и музей Польди-Пеццоли. Виллы наполеоновского времени вокруг озера Комо. Романтическое движение в живописи — Ф. Хайес. Футуристы в Милане. Маринетти. Памятники Лигурийской Ривьеры (Генуя). Культура Пьемонта. Дворцы и монастыри Турина. Музей кино в Турине.

Лектор: Владимир Поляков.

Начало занятий — 28 апреля 2015 г.
Окончание занятий — 09 июня 2015 г.

Лекции проходят по вторникам с 19:00 до 21:10 в МАММ (ул. Остоженка, 16).

(Временно закрыт!) Итальянское искусство XVII – XVIII веков

Эпохой барокко называют в искусстве Италии XVII столетие. Этот стиль, ставший одним из доминирующих в европейской живописи, характеризуется чувственной полнокровностью мировосприятия, динамизмом художественных решений. С особой полнотой он раскрылся в масштабных градостроительных, архитектурных и живописных ансамблях. Многоликость итальянского искусства определяется разнообразием местных художественных традиций, но, как и в эпоху Ренессанса, в центре внимания художников остается образ человека.

Пьетро да Кортона, архитектор и художник, вошел в историю искусства как автор знаменитых циклов росписей, украсивших дворцы Рима и Флоренции. Его композиция «Возвращение Агари» является превосходным образцом станковой картины мастера, стремившегося придать стилю барокко почти классицистическую строгость решения.

Расцвет стиля барокко связан с творчеством неаполитанца Луки Джордано, работавшего в разных городах Италии и оказавшего влияние на многих художников. Присущие его работам динамика движения и внутренний пафос особенно полно раскрылись в алтарных образах, в циклах монументально-декоративных полотен и стенных росписях. Кисти этого выдающегося мастера в собрании Музея принадлежит несколько произведений, позволяющих судить о масштабе его дарования. Это полотна на аллегорические, евангельские и мифологические сюжеты — «Наказание Марсия», «Брак в Кане Галилейской», «Мучение св. Лаврентия». Лучшим из них, без сомнения, является композиция «Любовь и пороки обезоруживают Правосудие».

Несколькими работами представлена в экспозиции неаполитанская школа, отмеченная самобытностью развития. Политически Неаполитанское вице королевство находилось под властью испанской короны, что наложило свою печать и на развитие искусства. Картина Бернардо Каваллино «Изгнание Илиодора из храма», в которой своеобразно преломились академические традиции, и окрашенные драматизмом работы Андреа Ваккаро («Мария и Марфа») и Доменико Гарджуло («Перенесение ковчега Завета царем Давидом в Иерусалим») свидетельствуют о многообразии художественных поисков внутри отдельных школ.

Стиль барокко дал мощный импульс для расцвета пейзажа, натюрморта, жанровой картины в их неповторимом национальном итальянском варианте.

На рубеже XVII–XVIII веков перед искусством встает задача преодоления академизма, превратившегося в набор отвлеченных формул. В Болонье, этом оплоте академической традиции, Джузеппе Мария Креспи, умело используя игру светотени, по-новому решает религиозные («Святое Семейство») и мифологические сюжеты («Нимфы, обезоруживающие амуров»), наполняя их живым человеческим чувством. Генуэзец Алессандро Маньяско, работавший в Милане, Флоренции, Болонье, опираясь на живописные традиции XVII века, развивал романтические тенденции. Черты гротеска присущи его необычным, написанным нервным подвижным мазком композициям со сценами из жизни монахов и странствующих актеров («Пейзаж с монахами», «Трапеза монахинь», «Ученая сорока»). И даже жизнеутверждающая мифологическая тема «Вакханалии» в интерпретации мастера наполняется чувством глубокой меланхолии. Это полотно художник исполнил в соавторстве с Клементе Спера, автором архитектурных руин.

Период нового подъема приходится на XVIII столетие, когда на итальянской почве утверждается стиль рококо, черты которого окрашивают произведения разных жанров — портрет (Сагрестани «Мужской портрет», Луиджи Креспи «Портрет девушки с корзиной цветов»), изображение сцен повседневной жизни (подражатель Лонги «Встреча прокуратора с женой»), картины на сюжеты из древней истории и мифологии (Крозато «Нахождение Моисея», Питтони «Смерть Софонисбы», Себастьяно Риччи «Сотник перед Христом»). Последний яркий период в истории итальянского искусства связан с Венецией, выдвинувшей в XVIII веке целую плеяду живописцев высочайшего уровня. Особое место среди них по праву занимает Джамбаттиста Тьеполо, выдающийся живописец своего времени, признанный мастер монументально-декоративной живописи, получавший многочисленные заказы из стран Европы. Его кисти принадлежит алтарная композиция «Мадонна с Младенцем и святыми», а также свободно исполненные эскизы «Смерть Дидоны» и «Двое святых».

В разделе XVIII века большой интерес представляют работы римского живописца Панини («Бенедикт XIV посещает фонтан Треви»), который в жанре пейзажей с мотивами руин был предшественником столь высоко ценимого в России француза Юбера Робера.

В Венеции, чья чарующая красота никого не оставляла равнодушным, формируется особое направление пейзажной живописи — изображение города с его дворцами, каналами, площадями, заполненными пестрой живописной толпой. Полотна Каналетто, Бернардо Беллотто, Мариески, относящиеся к жанру архитектурной ведуты, завораживают иллюзорной точностью изображения, тогда как камерные работы Франческо Гварди, называемые пейзажи-каприччо, не столько воспроизводят реальные виды, сколько предлагают вниманию зрителя некий поэтический образ города.

Джанантонио Гварди, в отличие от младшего брата Франческо, получил известность как мастер композиций с фигурами на библейские, мифологические и исторические темы. В экспозиции представлена его картина «Александр Македонский у тела персидского царя Дария», признанная подлинным шедевром мастера. В век карнавала и блестящего расцвета музыки, виртуозно используя язык фактуры и цвета, Гварди создает незабываемую живописную симфонию, пронизанную живым движением человеческого чувства. На этой высокой ноте заканчивается период величайшего расцвета итальянского искусства, начало которому было положено эпохой Ренессанса.

ArTMieM

Изобразительное, африканское, византийское, готическое, европейское искусство на Artmiem.ru

Искусство Италии XVIII века

В XVIII веке идеи о воссоединении, которыми Италия жила в эпоху Возрождения, является примерным. Разделена на княжества, Италия была желанной и легкой добычей для крупных государств. Только Венецианская республика сохраняла суверенитет. Поэтому на искусство Венеции приходятся наибольшие успехи итальянской культуры.

Читайте также  Амальфи италия фото

На очень высоком уровне в Венеции было искусство книгопечатания и театр. Имели большое распространение (по давним традициям) настенные росписи и монументально-декоративные картины.

В XVIII веке известным мастером итальянской живописи был Джованни-Батиста-Тьеполо (1696 — 1770 ГГ.), Последний представитель барочной живописи. Он имел общеевропейское признание, художника приглашали в разные страны Европы выполнять заказ. Фантазия художника вызвала к жизни образы воинов, полководцев, героев прошлых эпох. На монументальных полотнах Тьеполо помещаются целые толпы. Он одевает людей в рыцарские доспехи, античные костюмы, рисует мраморные лестницы, террасы, колонны, украшает драгоценными тканями интерьеры, чем добивается богатства цветов и форм. В его произведениях яркие краски, в них можно почувствовать щедрое солнце Италии.

В Тьеполо много полотен на мифологические сюжеты. Росписи художника чрезвычайно праздничные, театральные. Свое мастерство художник демонстрирует в росписях палаццо Лабио, где воспроизводит пир римского полководца Антония и египетской царицы Клеопатры. Здесь же мастер изображает эффектные сюжеты из жизни героев. Весь архитектурный комплекс интерьера дворца охватывают они длинной лентой. Живопись виртуозный настолько, что нарисованные пилястры, двери, колонны, окна, карнизы кажутся настоящими.

Ряд живописных ансамблей в Вюрцбурге (Германия) создал Тьеполо в 50-х годах XVIII века. Огромный плафон Тронного зала мадридского дворца художник расписывал в последние годы жизни.

Яркие образцы «ведуты» (пейзаж определенной местности) дала искусству Венеция. У современников уважением пользовался Антонио Канале (Каналетто) (1697 — 1768), который красоту Венеции воплотил в архитектурных пейзажах. Венецианские пейзажи Франческо Гварди (1712 — 1793 ГГ.) Овеянные романтическими настроениями. Мастер большого мастерства достиг в передаче световоздушной перспективы. Выдающимися его произведениями являются картины: «Венецианская лагуна», «Рио Мендиканти», «Вид на остров Сан-Джордж Маджоре».

Развитие классицизма чувствуется в итальянской скульптуре этого времени, Антонио Кановы (1757 — 1822 ГГ.) Является известным скульптором. Популярные скульптуры художника на темы мифологии, надгробия знатным лицам по сути были оторваны от прогрессивных мыслей интеллигенции о воссоединении страны.

Итальянское искусство XVIII века
Итальянское ваяние XVIII века

До середины столетия в Италии продолжал господствовать стиль Бернини, во второй половине века уступивший место классицизму. Развитие шло быстрее в отдельных областях, в частности в групповых скульптурных портретах

Стиль Микеланджело царил в итальянской скульптуре в течение одного столетия, но искусство Бернини поработило ее на целых полтора столетия. До Кановы лишь отдельные скульпторы делали усилия вырваться из уз этого утрированного, частью напыщенного, частью переутонченного модного искусства. Замысел и передача форм человеческого тела становились все более поверхностными, их движения все более возбужденными, одежды все более развеянными. Все с большей неприятной навязчивостью выступают из поверхности стен над гробницами и алтарями пластически изваянные облака, на которых неустойчиво стоят обитатели неба, или мраморные завеси, вздуваемые ветром; все более стираются границы между живописью, рельефным искусством и статуарной пластикой. Непринужденное и легкое преодоление величайших трудностей было непременным условием одобрения художников и знатоков. Следует указать, тем не менее, произведения римлянина Пьетро Браччи (1700-1773). Его мраморная гробница Бенедикта XIV в соборе св. Петра, представляющая этого простого рассудительного папу в театральной патетической позе, с развивающимися одеждами, посреди аллегорических фигур Мудрости и Бескорыстия, производит еще более безотрадное впечатление, чем пышный памятник Марии Клементины Собеской-Стюарт (1735) в том же соборе, все же красноречиво отражающей любовь к роскоши и техническое мастерство того времени. Его статуя Океана, увенчивающая фонтан Треви, несмотря на театральность позы, так хорошо дополняет ансамбль, что без нее впечатление не было бы полным.

Как далеко заходила тогда техническая изощренность в обработке одежд, облаков и прочих частностей, показывает огромный памятник дожей Бертуччи и Сильвестро Вальер в церкви Санти Джованни э Паоло в Венеции, скульптуры которого, согласно Маньи, изваял Джованни Бонацца, далее — исполненный Джироламо Тиччати Апофеоз Иоанна Крестителя на главном алтаре Флорентийского баптистерия (1732), заклейменный Бургардтом «низшей степенью вырождения»; с полной наглядностью показывают это также считающиеся чудом своего рода скульптуры в церкви Санта Мария делла Пьета деи Сангри в Неаполе: «Мертвый Христос» работы Джузеппе Саммартино (1720-1793), «Целомудрие» работы Антонио Коррадини (ум. в 1752 г.), формы тела которых просвечивают сквозь прозрачные одежды, и «Дезиньяно», т.е. освобождение Раймондо ди Сангро из опутывающей его (мраморной) сети, работы Квейроло.

Наряду с подобными ухищрениями раскрашенные деревянные и гипсовые группы, исполненные около 1700 г. генуэзцем Маральяно для алтарей в церквах Санта Аннунциата, Сан Стефано и Санта Мария делла Паче в Генуе, являются полными свежей жизни и непосредственного чувства.

Классицизм второй половины XVIII века пробивал себе путь в итальянской скульптуре против господствовавшего течения лишь крайне медленно и нерешительно. Следует упомянуть, разве только как предшественника Кановы, Джузеппе Франки из Карарры (1730-1800), ставшего во главе основанной Марией Терезией в 1776 г. в Милане академии художеств и давшего ряд учеников, произведения которых очень холодны и академичны.

Творчество Антонио Кановы

Почти одиноко на вершине этого переходного времени стоит Канова, искусство которого еще Чиконьяра в своей «Истории итальянской скульптуры» изображает как ее высшую ступень. Канова принадлежит к числу наиболее одаренных скульпторов мира, это вне сомнения. Однако его намеренное подражание антику, причем он еще не так ясно, как позднее школа Торвальдсена, различал греческий антик от римского, делает его слишком зависимым от эстетических теорий времени, чтобы ему можно было отвести место в ряду величайших мастеров всех времен. Большинству его произведений недостает истинной свежести и непосредственности. Все они поражают, но лишь немногие доставляют настоящую художественную радость.

Родился Антонио Канова (1757-1822; лучшая книга о нем написана Альфредом Готтгольдом Мейером) в Поссаньо близ Бассано; скульптурную технику он изучил главным образом под руководством Джузеппе Торретти, весьма занятого дюжинного мастера времени упадка, взявшего его с собой в Венецию. Себе самому он был обязан почти всем. Его первое крупное произведение, мраморная группа «Дедал и Икар», выставленная в 1779 г. в Венеции, находится теперь в тамошней академии. Уже в этом произведении сказывается полный разрыв с берниниевским стилем и поворот еще в большей степени в сторону природы, чем в сторону антика. Молодого мастера неудержимо потянуло затем в Рим, где немецкий живописец Антон Рафаэль Менгс (1728-1779) и немецкий археолог Иоган Иоахим Винкельман (1717-1768) давно уже подготовили почву для неоклассицизма. В духе винкельмановского сочинения о подражании греческим произведениям Канова изваял здесь своего «Тезея, победителя Минотавра» (1785), теперь в венском Придворном музее. Эта мраморная группа возбудила тогда настоящую сенсацию, и, действительно, она чище по формам и строже по пропорциям, чем какая-либо более ранняя скульптура XVIII века.

Это произведение доставило Канове заказ на гробницу папы Климента XIV для церкви св. Апостолов в Риме (1787); папа сидит наверху на престоле с протянутой для благословения правой рукой, в то время как слева склоняется над гробом Умеренность, а справа, против нее, сидит Кротость. Памятник показывает уже полный переворот в традициях итальянской скульптурной пластики того времени. Новизна лежит в простоте и натуральности всей композиции и каждой отдельной фигуры. Еще более удался Канове надгробный монумент Климента XIII в соборе св. Петра в Риме, оконченный в 1792 г. Папа изображен молящимся на коленях над capкофагом, подле которого слева стоит «прямая как свеча» сурово целомудренная, но тяжелая фигура «Веры», а справа, в ногах саркофага, сидит в изящной позе гибкая юношеская фигура мечтательно опершегося на свой опущенный факел Гения смерти. Два великолепных лежащих льва охраняют вход во врата смерти. Полный монументального спокойствия, как бы высеченный из одного куска этот памятник казался новым художественным откровением.

Из отдельных скульптур, выполненных Кановой между 1785 и 1795 гг., знаменитая, с сильным внешним и душевным оживлением мраморная группа «Амур и Психея» представляет крылатого бога любви в тот момент, когда он, склонясь сзади над упавшей навзничь Психеей, целует ее в губы. Единственно в своем роде по красоте движение обеих пар рук, которыми стройные юные фигуры обвивают друг друга. Один экземпляр этой прекрасной группы находится в Лувре, другой в вилла Карлотта, в Каденаббии, на озере Комо. Еще раз, но в более спокойном замысле, Канова изобразил Амура и Психею стоящими рядом, прислонясь плечом к плечу, смотрящими на пойманную бабочку. И эта мраморная группа принадлежит Лувру. В 1796 г. последовала цветущая Геба берлинской Национальной галереи. Эти образы юношеской нежности и женственной грации лежали, очевидно, художнику ближе к сердцу, чем изображения мужественной силы и напряженной страсти, каковы его бурная по движению мраморная группа «Геркулес и Лихас» в палаццо Торлония в Риме или же надутые и ходульные фигуры атлетов Кревга и Дамоксена Ватиканского музея. Наоборот, великолепная мраморная статуя Персея, держащего в опущенной правой руке меч, а в поднятой левой — голову медузы (1800), в том же музее, принадлежит, несмотря на очевидное подражание Аполлону Бельведерскому, к наиболее привлекательным произведениям Кановы. Особое место занимают его героические идеальные портреты, возникшие в первом десятилетии XIX века в Париже, куда Канову привлек Наполеон. Они уже стоят под знаком «стиля ампир». Сам Наполеон в виде нагого героя «ахилловского» типа! Мраморная статуя, не снискавшая одобрения императора, исчезла, бронзовая реплика ее 1810 г. украшает двор миланской Бреры. Сестра Наполеона, Полина Боргезе, в виде Венеры! Эта полулежащая строгая, холодная фигура не столь классической, сколько ложно классической красоты, принадлежит галерее Боргезе в Риме.

Памятник эрцгерцогини Марии Кристины, поставленный в 1805 г. в Августинской церкви в Вене, не совсем органично соединяет надгробную пирамиду с приближающимися к ней фигурами, правда мастерски изваянными и красивыми в движениях. Прост, величествен и выразителен, наконец, памятник поэту Альфиери с грустящей Италией в церкви Санта Кроче во Флоренции.

Поздние идеальные фигуры Кановы, знаменитая «Итальянская Венера» (1805) в палаццо Питти, женственно нежный Парис мюнхенской Глиптотеки и портреты: Марии Луизы, изображенной в виде Юноны, сидящей на троне в принужденно-натянутой позе, в Пинакотеке Пармы, или глубоко одухотворенного молящегося Пия VI в соборе св. Петра в Риме, не указывают на дальнейшие шаги в развитии его таланта. К числу последних произведений Кановы принадлежит слабоватая бронзовая группа «Пьета» в церкви св. Троицы в его родном городе Поссаньо, где в «музее Кановы» хранится большое число его моделей.

Каким бы смелым новатором ни был Канова для своего века, он все еще во многом был связан старой традицией; и хотя он скорее лишь инстинктивно чувствовал, чем вполне постигал вечную красоту античного искусства, он все же умел даже его бледным подобием удовлетворить вкусу лучших ценителей своего времени.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector