Караваджо пишущий святой иероним

Караваджо пишущий святой иероним

Пишущий Святой Иероним

«Пишущий Святой Иероним» — картина Караваджо, написанная около 1607—1608 годов, во время пребывания художника на Мальте. На полотне изображён святой Иероним, занимающийся в своей келье переводом Библии с греческого на латынь. Существует более ранняя версия картины, с принципиально иной композицией, в настоящее время находящаяся в галерее Боргезе в Риме. С XVII века и по сей день картина не покидала остров (за исключением нескольких временных выставок) и ныне хранится в соборе Святого Иоанна в столице Мальты Валлетте. В 1984 году картина была похищена, но через 4 года возвращена и в конце XX века прошла полную реставрацию.

Описание

Всё внимание зрителя художник сосредотачивает на центральной фигуре пишущего Иеронима, в отличие от более ранней римской версии, горизонтальная композиция которой образуется протянутой к книге рукой святого. Караваджо использует ограниченную палитру красок для подчёркивания строгости и серьёзности сцены. На картине доминируют лишь три тона: тёмно-коричневая обстановка помещения, телесный цвет освещённого слева Иеронима и красная тога святого, спавшая с его плеч.

Композиция картины образуется с одной стороны центральным треугольником, сторонами которого являются поза святого и спавшие с него одеяния, с другой — линиями направления его рук и взгляда. Динамика центра стабилизируется вертикальными и горизонтальными линиями стола, кровати, стен и висящей на стене шляпы. Три степени глубины картины определяются задним планом с кроватью и стеной, средним — с пишущим за столом Иеронимом и передним — с распятием, служащим связующим звеном между святым и зрителем.

Несмотря на скудность обстановки сцены, искусствоведы отмечают её богатую иконографию, включающую красную одежду и кардинальскую шляпу, камень, череп, распятие, рукопись Иеронима, к которым Караваджо добавляет погасшую свечу. Каждый из элементов несёт свою символику, относящуюся как к традиционной иконографии, связанной с Иеронимом, так и к специфике данной конкретной сцены. Красные одеяния и шляпа указывают на кардинальский сан Иеронима; распятие, как высший символ христианства, служит мостом между зрителем и святым Иеронимом, материализуя его веру; книга символизирует богословские знания; камнем святой Иероним истязал себя в пустыне, считая силу своего кулака недостаточной для покаяния; череп является необходимым элементом ванитас, а свеча вместе с ним служит напоминанием о преходящести человеческой жизни. Погасшая свеча не препятствует творческой деятельности святого, и свет, которым залито его тело, может символизировать божественное присутствие.

Караваджо захватил момент глубокого погружения Иеронима в работу. Рот его приоткрыт, словно он произносит вслух записываемые мысли, его поза почти на грани физиологической неестественности, но он так увлечён работой, что не замечает этого, как и спавшей с плеч тоги. Игра света создаёт определяющий контраст между ярко освещённым телом святого и мягким окружающим его сумраком, что подчёркивает драматическую интенсивность сцены, усиленную эффектом открытой двери, который художник создаёт с помощью дверного косяка справа, словно позволяя зрителю заглянуть внутрь тёмного замкнутого пространства.

Искусствовед Маттео Марангони в начале XX века оценил работу, как одно из наиболее замечательных достижений мастера: его особенно восхищало распределение света на картине, благодаря которому освещённые формы предстают сглаженными. «Пишущий Святой Иероним», созданный на Мальте, считается глубоко интроспективной работой для Караваджо — возможно, спокойствие и умиротворённость картины являются отражением состояния самого художника после суматохи итальянской жизни.

История

Караваджо прибыл на Мальту 12 июля 1607 года. Предыдущие месяцы он провёл в Неаполе, где искал убежища у своих влиятельных покровителей — семейства Колонна, после убийства человека во время уличной драки в Риме годом ранее. В Неаполе он быстро снискал успех, получив с десяток заказов, включая несколько крупных алтарных работ, и вдохнув караваджизм в местных художников. Точные причины, заставившие его покинуть Неаполь, неизвестны. Он до сих пор оставался преступником, которому грозило преследование родственников убитого, и его неапольские покровители, имевшие прочные связи с Мальтийским орденом, возможно, сочли, что присоединение к ордену даст художнику более прочную защиту и помощь в получении папского помилования для возвращения в Рим, а Великий магистр Алоф де Виньякур, стремившийся повысить престиж своего ордена, нашёл привлекательной перспективу заполучить одного из ведущих итальянских художников.

Герб, изображённый в правом нижнем углу картины, принадлежит заказчику картины Ипполито Маласпина — приору Мальтийского ордена в Неаполе, родственнику Оттавио Коста, покровителя Караваджо, и другу генуэзского адмирала Андреа Дори, обеспечившему художнику защиту после бегства из Рима. Выбор темы кажется немного странным для того, кто посвятил свою жизнь борьбе с турками, но Маласпина был не только знаменитым воином, но и покровителем бедных, сирот и вдов, следовательно, картина могла быть предназначена для подчёркивания как этого аспекта его работы, так и аскетизма ордена.

Искусствоведами выдвигаются различные предположения относительно того, кто послужил моделью для образа святого Иеронима. Долгое время считалось, что это был Алоф де Виньякур, и картина даже некоторое время носила название «Виньякур в образе святого Иеронима». Однако сходство святого с другими портретами Виньякура относительно, что позволяет выдвигать иные гипотезы, например, что моделью мог быть сам Маласпина или что Караваджо вообще не стремился изобразить конкретного человека.

Двойной взгляд. Искусствоведы ломают копья вокруг картин Караваджо

Два одинаковых изображения Марии Магдалины, выставленные в Париже,вызвали жаркие дебаты среди учёных: которая из них — копия работы Караваджо? Или, может быть, обе?

Выставка «Римский период Караваджо. Его друзья и враги» в парижском Музее Жармар-Андре включает десять работ мастера XVI века, семь из которых впервые демонстрируются во Франции. Среди них — знаменитый «Юноша с лютней»(1595/96) из Государственного Эрмитажа в Санкт-Петербурге.

Однако решение о включении двух версий «Марии Магдалины в экстазе» вызвало споры вокруг их атрибуций. Одна из них была написана в 1606 году и обнаружена в 2014-м. Вторая, известная как «Клейн Магдалина» (см. иллюстрацию ниже), была создана примерно в тот же период и открыта после Второй мировой войны историком искусств Роберто Лонги.

Микеланджело Меризи де Караваджо. Мария Магдалина в экстазе

Картина, приписанная Караваджо в 2014 году, находилась в европейской частной коллекции. Подлинником её назвала Мина Грегори, итальянский искусствовед и известный эксперт по творчеству художника. В каталоге нынешней выставки в Париже Грегори пишет, что «техника и стилистика полотна, несомненно,подтверждают руку мастера: качество исполнения, интенсивность выражения».

Грегори отчасти основывает свою атрибуцию на восковой таможенной печати Ватикана XVII века, обнаруженной на обратной стороне картины. Там говорится, что эта «Магдалина» предназначалась кардиналу Боргезе из Рима. Работа, должно быть,была отправлена в Неаполь маркизе Констанце Колонне, одной из самых крупных покровительниц художника. Возможно, она выступала посредником при заказе и передаче полотна кардиналу.

Атрибуцию Грегори подтвердила в 2016 году Росселла Водре, куратор Палаццо Барберини в Риме, включив в экспозицию для Национального музея западного искусства в Токио. А версию Роберто Лонги поддержал искусствовед Маурицио Марини. Это полотно было экспонатом на выставке «Видения и экстазы. Европейские шедевры 1600 — 1700 годов», состоявшейся в Музеях Ватикана в 2003 году.

Теперь среди учёных нет однозначного мнения, какую из картин считать подлинником.

«На мой взгляд, обе являются копиями XVII века с утраченного или пока ещё не найденного оригинала, — говорит Герт Ян ван дер Сман, профессор истории рисования и печатания из Лейденского университета. — Многие искусствоведы скептически относятся к атрибуции 2014 года». Впрочем, проблему реплик и аутентификации работ Караваджо эксперты сравнивают с минным полем. И большинство приветствует возможность изучить оба полотна одновременно. «На самом деле не имеет значения, что заключают отдельные учёные. Важно то, что картины можно увидеть и сравнить», — подчеркнул куратор Доусон Карр, который организовал выставку Караваджо в Национальной галерее в Лондоне в 2005 году.

Караваджо пишущий святой иероним

Без сомнения, одной из самых значимых личностей в истории христианской религии остается Святой Иероним – церковный писатель и создатель латинского текста Библии.

Этот священнослужитель, почитаемый как католической, так и православной церковью, также считается и покровителем переводчиков и до сих пор остается одной из самых просвещенных и образованных персоналий той эпохи и Отцом Церкви.

Значимость этого исторического персонажа привлекала внимание многих художников, и Микеланджело Меризи да Караваджо неоднократно возвращался к этой монументальной личности, создавая новые сюжеты, подыскивая новые краски и технические приёмы, но первой из его работ, посвященных жизни священнослужителя стала картина «Святой Иероним».

На тот момент Караваджо уже был невероятно известен в Риме и признан одним из самых одиозных и величайших художников того времени. Не было у него недостатка в заказах, последователях и учениках.

В то время он создал огромное количество полотен на религиозную тематику, но этот сюжет гениальный итальянец написал специально для куриального кардинала Шипионе Боргезе, который стал покровителем Караваджо.

Караваджо изображает святого Иеронима в темно-черном помещении, куда сверху проникает яркий луч света, освещающий Отца Церкви, склонившегося над своими учеными трудами. Черные стены кельи, где священник работал в тишине и одиночестве, аскетичная обстановка и одежды Иеронима – все в картине итальянского художника подчеркивает особенности жизненного пути этой неординарной личности.

Колорит насыщенный и контрастный. Черно-угольные стены храма, пурпурная одежда приглушенных оттенков, ослепительно белоснежные страницы священных писаний, тонкое перо и небрежно брошенная ткань , коричневато-бежевые переплеты книг, ножки стола, череп и обнаженное тело аскета.

Цвета невероятно реалистичные и полные жизненной энергии. Формы предметов выпуклые и объемные и особо сильно поражает вытянутая вдоль стола сильная и мускулистая рука Иеронима, как будто воплощающая всю мощь и талант великого переводчика священных писаний.

Композиционной особенностью произведения «Святой Иероним» является расположение большинства значимых деталей по горизонтали – линия стола, переплеты христианских книг и вытянутая правая рука Иеронима. Слева на право расположились череп, священные писания, перо и сам Иероним.

Суховатое тело Иеронима, измученное аскетичным образом жизни в пустыне и в стенах церкви, его лысая голова противопоставлены черепу, лежащему на крае стола. Череп, вероятно, является символом скоротечности жизни. Сам же Иероним представляется источником неиссякаемой кипучей энергии и стремлением к познанию.

  • Автор:Микеланджело Караваджо
  • Музей:Галерея Боргезе
  • Год: Около 1606 ⇐ Нажмите на изображение для увеличения

Описание картины:

В этой картине, написанной Караваджо специально для Шипионе Боргезе, художник изобразил святого Иеронима за его учеными трудами.

Льющийся сквозь невидимое окно свет выхватывает из полумрака красное одеяние святого, его голову с крутым, выпуклым лбом мыслителя, книги, лежащий на столе череп. «Караваджо. приобретал с каждым днем все большую известность, – писал о нем биограф Джованни Пьетро Беллори, – главным образом благодаря колориту, – уже не мягкому и светлому, как раньше, а насыщенному, с сильными тенями, причем применял он часто много черного цвета, чтобы придать формам рельефность. И до того он увлекся этой манерой, что ни одной из своих фигур не выпускал более на солнце, но помещал их в закрытую комнату. используя луч света, вертикально падающий на основные части фигуры, оставляя все остальное в тени, дабы светотень давала резкий эффект. Тогдашние римские живописцы были в восторге от этого новшества, в особенности молодые. »

Святой Иероним, один из отцов церкви, переводчик Библии на латинский язык, погружен в чтение божественной Книги, на его челе – печать крайней сосредоточенности, в руке застыло перо. В то же время созданный художником образ напоминает и о жизни героя картины в пустыне, где он молился и каялся в грехах, о чем свидетельствует его одеяние отшельника. Череп, один из атрибутов Иеронима, иллюстрирует латинское изречение «memento mori» – «помни о смерти», но и символизирует победу человеческого духа над бренной плотью. Между этим символом и святым – развернутая Библия как путь, который надо пройти от жизни простого смертного к высотам духа. Вытянутая по горизонтали композиция, столь любимая художником, указывает на это длинное расстояние, но рука с пером сокращает его.

Page Summary

Караваджо.

« previous entry | next entry »
May. 27th, 2012 | 03:24 pm
posted by: bolivar_s in art_links

Святой Иероним

Караваджо, Микеланджело (Michelangelo Merisi da Caravaggio ) (наст. фам. Меризи – Merisi) (1573-1610), – известный итальянский художник, представитель итальянского барокко.

Один из самых значительных и талантливых художников в истории искусства. Реформатор европейской живописи XVII века, основоположник реалистического направления, внёс в изобразительное искусство чувство материальности, эмоционального напряжения, выраженное через контрасты света и тени (характерная черта караваджизма).

Биография Караваджо

Караваджо учился в Милане (1584—88) у С. Петерцано. Между 1589 и 1593 приехал в Рим, где работал до 1606. В мае 1606 г. Караваджо убил на дуэли участника ссоры и вынужден был покинуть город. В 1608 г. он переехал на Мальту, где был заключен в тюрьму, потом бежал на Сицилию. Умер живописец (от малярии) в г. Порто-Эрколе, Тоскана.

Особенности творчества Караваджо

Творчество Караваджо, не принадлежавшего к какой-либо определённой художественной школе, возникло как оппозиция господствующим направлениям в итальянском искусстве конца 16 — начала 17 вв. (маньеризм и академизм). Картины Караваджо отличают лаконизм и простота композиции, энергичная пластическая лепка. Живописная манера Караваджо основана на мощных контрастах света и тени, выразительной простоте жестов, насыщенности колорита, которые создают эмоциональное напряжение и драматический эффект. Простонародность образов, смелое утверждение демократических художественных идеалов поставили Караваджо в оппозицию по отношению к современному ему искусству. В позднем творчестве Караваджо обращается к теме одиночества человека во враждебном ему мире, его привлекает образ не большого содружества людей, объединенных родственной близостью и душевным теплом («Погребение Св. Лучии», 1608 г.). Свет в картинах Караваджо становится мягким и подвижным, колорит тяготеет к тональному единству, манера письма приобретает черты свободной импровизационности.

Жанр картин Караваджо

Караваджо – автор исключительных по драматической силе религиозных композиций («Положение во гроб», ок. 1602-04), мифологических («Вакх», 1592-93) и жанровых («Лютнист», 1595) картин. Идеализации образов, характерной для искусства маньеризма и академизма, Караваджо противопоставил индивидуальную выразительность модели («Маленький больной Вакх»), аплегорическому истолкованию сюжета – непосредственное наблюдение натуры («Юноша с корзиной фруктов»). В античных сюжетах воплощал празднично-игровое начало («Вакх», 1592-1593 гг.). Внес большой вклад в сложение новых видов живописи – натюрморта («Корзина с фруктами», ок. 1596 г.) и бытового жанра («Гадалка», Лувр). Религиозная картина получила у Караваджо интимно-психологическую интерпретацию («Отдых на пути в Египет»). Зрелые произведения Караваджо (1599-1606 гг.) – это монументальные полотна, обладающие исключительной драматической силой («Призвание апостола Матфея» и «Мучение апостола Матфея», 1599-1600 гг., «Распятие апостола Петра» и «Обращение Савла», 1600-1601 гг., «Положение во гроб», 1602-1604 гг.; «Смерть Марии», ок. 1605-1606 гг.).

Влияние искусства Караваджо

Новаторское искусство Караваджо оказало огромное влияние на творчество не только многих итальянских, но и ведущих западноевропейских мастеров 17 века – Рубенса, Йорданса, Жоржа де Латура,Сурбарана, Веласкеса, Рембрандта.

В парижском Musée Jacquemart-André соберут Караваджо

Выставка в одном из самых элегантных парижских музеев Musée Jacquemart-André называется «Караваджо. Римский период. Друзья и враги». И это не случайно — рассказывать о творчестве одного из главных реформаторов в истории искусства невозможно без упоминания о его похождениях, конфликтах, дуэлях. Ведь в полицейских отчетах его имя встречалось при жизни чаще, чем сейчас в музейных каталогах.

Кураторы сосредоточились на римском периоде художника — с 1592 года, когда уроженец Милана Микеланджело Меризи приехал в Вечный город, где по традиции того времени получил прозвище Караваджо, до 1606-го, когда очередная ссора с дракой и убийством вынудила его пуститься в бега.

В перерывах между буйными выходками Караваждо успевал писать картины на библейские сюжеты, работать по заказу банкиров, церквей и кардинала и сделать одно из величайших открытий в истории искусства. Церковников неизменно шокировала трактовка сюжетов Караваджо и выбор крестьян и куртизанок в качестве моделей, сложные ракурсы, сильные эмоции и грубые лица. Но главным в его работах был свет, настойчиво и мощно расставлявший акценты на полотне.

Десять картин Караваджо для парижской выставки предоставили ведущие итальянские музеи — Национальная галерея в палаццо Барберини, галерея Боргезе , Капитолийские музеи, Пинакотека Брера в Милане, музеи Генуи и Кремоны. Эрмитаж отправил на выставку своего «Лютниста», двумя вариантами «Марии Магдалины» поделились частные коллекционеры.

Достойное обрамление шедеврам составят работы современников, на которых манера Караваджо оказала значительное влияние. Среди них картины Кавалера д’Арпино, Аннибале Карраччи, Орацио Джентилески, Джованни Бальоне и Хосе де Риберы.

Выставка также расскажет об интеллектуальном окружении Караваджо, поэтах и ученых, с которыми он общался, а также о его патронах и коллекционерах. Отдельную главу обещают посвятить врагам и конкурентам, которых было немало.

Неизвестный автор
«Портрет Микеланджело Меризи да Караваджо»
около 1600
Accademia Nazionale di San Luca, Rome
© Courtesy of Accademia Nazionale di San Luca, Roma

Микеланджело Меризи да Караваджо
«Юдифь, убивающая Олоферна»
1598
© Gallerie Nazionali di Arte An ca di Roma. Palazzo Barberini
Foto di Mauro Coen

Микеланджело Меризи да Караваджо
«Мария Магдалина в экстазе / Madeleine Klain»
1606
Collection partculière, Rome

Микеланджело Меризи да Караваджо
« Лютнист »
1595-1596
© The State Hermitage Museum / photo by Pavel Demidov

Микеланджело Меризи да Караваджо
«Ужин в Эммаусе»
1605-1606
Pinacoteca di Brera, Milan
© Pinacoteca di Brera

Микеланджело Меризи да Караваджо
«Святой Франциск в размышлении»
около 1606
Museo Civico Ala Ponzone, Crémone
© Museo Civico «Ala Ponzone»- Cremona, Italy

Микеланджело Меризи да Караваджо
«Пишущий Святой Иероним»
1605-1606
Galleria Borghese, Rome
© Ministero dei Beni e delle A vità Culturali e del Turismo- Galleria Borghese

Аннибале Карраччи
«Поклонение пастухов»
1597-1598
Musée des Beaux-Arts, Orléans
© RMN-Grand Palais / Agence Bulloz

Орацио Борджиани
«Давид и Голиаф»
1609-1610
Museo de la Real Academia de Bellas Artes de San Fernando. Madrid
Photo © Museo de la Real Academia de Bellas Artes de San Fernando

Антиведуто Грамматика
«Святая Цецилия и два ангела»
около 1615
Kunsthistorisches Museum, Vienne
Picture Gallery © KHM-Museumsverband

Джованни Бальоне
«Любовь Небесная и Любовь Земная»
около 1602
Gallerie Nazionali di Arte Antica di Roma. Palazzo Barberini, Rome
© Gallerie Nazionali di Arte Antica di Roma. Palazzo Barberini

Пусть говорят: художники и искусствоведы XVII века о неуживчивом Караваджо и его неудобном искусстве

Пусть говорят: художники и искусствоведы XVII века о неуживчивом Караваджо и его неудобном искусстве

Караваджо, его неспособность писать с натуры , а более всего — его неудачный выбор натурщиков.
Удивительно , но этот мастер , сам бесконечно далёкий от любой попытки теоретизирования , удостоился множества пространных отзывов от художников-современников , известных более как теоретики , чем как практики. И каких отзывов — нервных , страстных , гневных , клеймящих то манеру письма художника , то его распутство и буйный нрав — и при этом всё равно восхищённых.

Несмотря на то , что многие из этих отзывов пропитаны завистью , как яблоко Белоснежки — ядом , мы признательны их авторам: мало о ком из художников этого времени остались столь многословные воспоминания.

Микеланджело Меризи де Караваджо. Пишущий Святой Иероним

«После двухнедельного труда он будет с важным видом около месяца или двух слоняться со шпагой на боку. «

Одним из первых о Караваджо написал ( как ни удивительно) даже не итальянец , а фламандец Карел ван Мандер ( 1548—1606). Как художник этот нидерландский маньерист сейчас не слишком известен , а вот его вышедшая в 1604 году « Книга о художниках» переиздавалась много раз.

Сам ван Мандер посетил Рим в 1573—1577 гг., поэтому лично Караваджо знать не мог — его текст базируется в основном на отзывах современников , анекдотах и сплетнях:

«Ибо он [Микеланджело] единственный , кто мало обращает внимания на работы других мастеров , но , однако , открыто не хвалит и своих. Он считает , что все картины не что иное , как безделушки , детские работы или пустяки , независимо от их сюжетов и от тех , кто их написал , за исключением тех случаев , когда они заимствованы из жизни , и ничего не может быть лучшего , как следовать натуре. Отсюда следует , что он не делает ни одного мазка кистью без того , чтобы не изучать жизнь , которую он копирует и пишет.
И действительно , это не ложный путь , чтобы добиться хороших результатов. Ибо писать по наброскам , даже если они сделаны с натуры , ни в какой мере не является столь достоверным , как иметь эту натуру перед глазами и следовать Природе со всеми ее разнообразными красками. Однако следует достичь прежде всего той степени проникновения , которая позволила бы отличить и выбрать наиболее прекрасное из всей красоты , нас окружающей. Но рядом с зерном бывает и мякина , то есть я имею в виду , что не все свое время он настойчиво предается работе; после двухнедельного труда он будет с важным видом около месяца или двух слоняться со шпагой на боку , сопровождаемый слугой , с одной площадки для игры в мяч на другую , всегда готовый вступить в борьбу или спор , отчего было не всегда удобно с ним находиться. Все это вместе мало совместимо с нашим искусством , ибо Марс и Минерва никогда не были хорошими друзьями. Все же его живопись такова , что она нравится своей исключительно красивой манерой и является примером , достойным подражания для наших молодых живописцев».

Читайте также  Танец сатиров у древних греков 8 букв

Через несколько лет после того , как были написаны эти строки , многие соотечественники ван Мандера последовали его совету и принялись подражать Караваждо , копируя не только его игры со светом , но и его любимые бытовые мотивы — хитрости гадалок и шулеров , музицирующих юношей и девиц. Средоточием нидерландских караваджистов стал город Утрехт.

Микеланджело Меризи де Караваджо. Шулера

Хендрик Янс Тербрюгген. Игроки в карты

«То сам себе чуть шею не сломает, то другого смертельной опасности подвергнет. «

Уже после смерти Микеланджело Меризи о нём написал его неизменный оппонент Джованни Бальоне ( 1573—1644) — довольно посредственный живописец и не слишком выдающийся теоретик искусства , включивший главу о Караваджо в свою книгу « Жизнеописания художников , скульпторов и архитекторов»:

«Микеланджело Америги был человеком насмешливым и высокомерным. Обычно он плохо отзывался о всех живописцах и прежних и нынешних , какими бы знаменитыми они ни были , ибо ему казалось , что он всех их превосходит. Иные , напротив , считали , что он загубил живопись , так как , следуя его примеру , многие молодые художники , рисуя , например , голову с натуры , не овладевали ни основами рисунка , ни тайнами ремесла , довольствовались одним колоритом , а посему не способны были ни изобразить группу из двух фигур , ни придумать сюжет , ибо не понимали сути сего благородного искусства.
В связи с чрезмерной живостью характера был Микеланджело немалым задирой: то , бывало , сам себе чуть шею не сломает , то другого смертельной опасности подвергнет. И водился он с такими же забияками. Раз как-то повздорил он с одним приличным молодым человеком , Рануччо Томассони , во время игры в мяч; вспыхнула ссора , пошло в ход оружие. Рануччо упал , Микеланджело сделал выпад и ранил его в бедро , после чего тот скончался. Всей компании пришлось бежать из Рима. Микеланджело уехал в Паллестрину. Там он написал св. Марию Магдалину. Оттуда он направился в Неаполь , где создал много работ.

Потом отправился на Мальту , где был представлен великому магистру и написал его портрет. Это высокопоставленное лицо оценило его заслуги , повелело облачить Караваджо в мантию св. Иоанна и посвятило в рыцари ордена. Однако и там Караваджо поссорился с каким-то законником , нанес ему какое-то оскорбление и был заключен в тюрьму , но под покровом ночи бежал на остров Сицилию , где написал кое-какие вещи в Палермо. Спасаясь от преследования , Микеланджело вынужден был вернуться в Неаполь , но враг все же настиг его и здесь и изуродовал ему лицо до неузнаваемости. Доведенный этой вендеттой до отчаяния , он , прихватив свое скудное имущество , сел на фелюгу и отправился в Рим , уповая на обещание кардинала Гонзага потолковать с папой Павлом V о его , Караваджо , прощении. Но на берегу его по ошибке схватили и посадили в тюрьму , где продержали двое суток , а когда отпустили , то фелюги уже не было. Разъяренный , метался он в отчаянии по берегу под палящим солнцем , надеясь увидеть далеко в море суденышко , на котором осталось все его имущество. Наконец , он добрался до жилья и слег с лихорадкой. Здесь , лишенный помощи , он через несколько дней скончался , умерев так же нелепо , как жил.
Не будь его кончина столь безвременной , Микеланджело Америги мог бы еще принести великую пользу искусству , своей живописью с натуры , несмотря на неумение свое отбирать для нее лишь хорошее и не изображать дурного. Тем не менее , славу он приобрел большую , и за его картины , изображавшие просто головы , платили дороже , нежели за иные сюжеты других художников. Вот что значит молва народная: она не глазами оценивает , а ушами смотрит. И портрет его вывешен в Академии».

Особенно в рассуждениях Бальоне хорош финал , в котором биограф наконец-то даёт волю своей досаде , упрекая за дурной вкус и снисходительность к Караваджо не только зрителей , но и учредителей римской Академии искусств.

Микеланджело Меризи де Караваджо. Амур-Победитель

Джованни Бальоне. «Любовь земная и небесная», 1602

«Гениальное чудовище, почти без правил, почти без теории, без обучения, без обдумывания, исключительно властью своего гения. «

Из «Диалогов о живописи» Винченцо Кардуччи ( 1578−1638) — художника и теоретика искусства , флорентийца , существенную часть жизни проработавшего в Испании и усвоившего строгость нравов , свойственную испанскому двору , мы можем узнать , что Караваджо был истинным Антихристом от живописи:

«В наше время в течение понтификата папы Климента VIII возвысился в Риме Микеланджело Караваджо. Его новое блюдо приготовлено с такими приправами , с таким ароматом , аппетитностью и вкусом , что он превзошел всех своими отборными , лакомыми кусками , а также своей распущенностью , столь великой , что я боюсь , что других , придерживавшихся своих истинных убеждений , может хватить удар , потому что большинство художников следуют за ним так , будто они умирают с голоду. При этом они не дают себе труда задуматься ни о пламенности его таланта , ни о том , могут ли они без подготовки переварить такую стремительную и неслыханную технику , ни о том , обладают ли они его смелостью в живописи.
Писал ли кто-либо и когда-либо с таким успехом , как это гениальное чудовище , почти без правил , почти без теории , без обучения , без обдумывания , исключительно властью своего гения , имея лишь перед собой натуру , которую он столь превосходно копировал? Я слышал от фанатика нашей профессии , что появление этого человека означает собой плохое знамение , разрушение и конец живописи , подобно тому как в конце света явится Антихрист , который будет делать вид , что он и есть истинный Христос; своими лживыми и непонятными нам чудесами и чудовищными деяниями он поведет за собой на вечные муки очень много людей , захваченных его деятельностью , которая будет казаться замечательной , хотя на самом деле будет фальшивой , обманчивой , лишенной истины и постоянства.
Итак , этот Антихрист с его ярким и внешним копированием натуры , с его превосходной техникой и живостью смог убедить такое количество разных людей в том , что его живопись хороша и что его теория и практика правильны , что они обернулись спиной к истинной манере увековечивания самих себя и к истинному знанию в этой области.»

Микеланджело Меризи да Караваджо. «Юный Иоанн Креститель» (1602 г.) — столь соблазнительное изображе

«Не ценил никого, кроме себя, и возомнил себя единственным верным подражателем природы»

Не столь темпераментна , но , безусловно , интересна достаточно обширная биография , написанная Джованни Пьетро Беллори ( 1615—1696). Конечно этот художник , библиофил и искусствовед , заведовавший библиотекой Христины , королевы Шведской , родился уже после смерти Караваджо , но ( в отличие от нас) имел доступ к его утраченным картинам.

«Пользу живописи Караваджо принес несомненную , ибо появился в то время , когда с натуры писали мало , когда фигуры изображали согласно манере , удовлетворявшей более чувство изящества , чем правды. Посему , изгоняя из своего колорита всякие приукрашиванье и суетность , Караваджо усилил свои тона , вернув им плоть и кровь , и убедил своих товарищей живописцев подражать природе. Он никогда не пользовался ни киноварью , ни лазурью в своих фигурах , а если же ему случалось все же их употреблять , он их приглушал , уверяя , что они — яд для колорита. Нечего и говорить , что воздух он никогда не передавал светло-голубой краской: наоборот , глубина и фон у него всегда черные , черной краской писал он и тело , сосредоточивая свет лишь в немногих местах. Более того , он так рабски следовал натуре , что не добавлял ни одного мазка кисти , говоря: я кладу не так , как хочу сам , а как велит природа. Он не признавал никаких предписаний и был убежден , что высшего мастерства можно достигнуть лишь тогда , когда искусство не подчиняет тебя. Эти новшества были встречены таким бурным одобрением , что он заставил подражать себе художников , обладавших дарованием куда более возвышенным и прошедших прекрасную школу. Так , например , Гвидо Рени увлекся в некоторой степени его манерой и показывал себя натуралистом , как это явствует из его Распятия в базилике Сан Пьетро , что у Трех Фонтанов; а позднее за ним последовал и Джован Франческо да Ченто ( Гверчино).

Безудержные похвалы привели к тому , что Караваджо не ценил никого , кроме себя , и возомнил себя единственным верным подражателем природы. А между тем многого и самого важного ему не хватало , потому что у него не было ни выдумки , ни декора , ни рисунка , ни особых познаний в живописи; стоило убрать с его глаз натуру , и его одаренность и кисть ничего не стоили. Тем не менее многие , увлеченные его манерой , следовали ей охотно , ибо без занятий и усилий это давало им возможность делать простые копии с натуры и подражать грубым и лишенным красоты формам.

После того как Караваджо не посчитался с величием искусства , каждый стал делать как ему нравится и пренебрегать красотой вещей; античность и Рафаэль утратили свой авторитет: живописцы предпочитали работать с моделями и изображать головы с натуры , а не создавать сюжеты , коими им положено заниматься , и стали изображать поясные фигуры , что раньше в ходу было весьма не часто. Итак , началось воспроизведение вещей низких , поиски мерзостей и уродства , за чем иные художники гонялись , не зная покоя; если нужно было написать оружие , выбирали самое ржавое , если вазу , то не цельную , а надтреснутую или разбитую. Людей одевали в чулки , штаны и береты , а когда писали фигуры , то особенно старательно воспроизводили морщины , неправильное очертание лица , плохую кожу , скрюченные пальцы , изуродованные недугом члены. […] Подобно тому как некоторые травы дают и целебнейшие лекарства и опаснейшие яды , так и Караваджо принес частично пользу , а частично и большой вред: он перевернул вверх дном все представления о том , что украшает живопись и как надобно вести себя художнику. И действительно , живописцы , которых сбили с пути и заставили подражать натуре , нуждались в том , чтобы кто-то вывел их на правильную дорогу. Но поскольку из одной крайности легко попасть в другую , удалившись от манеры , в излишней погоне за природой , они вовсе отошли от искусства , погрязли в заблуждениях и бродили в потемках до тех пор , пока Аннибале Карраччи не просветил их умы и не вернул красоте ее прежнее место в изображении природы». (Из «Жизнеописания живописцев , скульпторов и архитекторов», 1672).

Пишущий Святой Иероним

#

Галерейный подрамник вешается на стену без рамы в виде постера. Галерейная натяжка — вид безрамного оформления репродукций на холсте. Картина на холсте натягивается на подрамник, и закрепляется не на боковой стороне, как принято а сзади. На боковые стороны обычно попадает или часть изображения или специально напечатанное фоновая заливка цветом в тональности картинки (пожелания лучше уточнять по телефону). Холст аккуратно заворачивается в углах и выглядит прекрасно без рамы.

Выберите обычный подрамник для выбора рамы.

Караваджо «Пишущий Святой Иероним» (1605)
Холст, масло. 112 × 157 см.
Галерея Боргезе, Рим, Италия

В этой картине, написанной Караваджо специально для Шипионе Боргезе, художник изобразил святого Иеронима за его учеными трудами.
Льющийся сквозь невидимое окно свет выхватывает из полумрака красное одеяние святого, его голову с крутым, выпуклым лбом мыслителя, книги, лежащий на столе череп. «Караваджо. приобретал с каждым днем все большую известность, — писал о нем биограф Джованни Пьетро Беллори, — главным образом благодаря колориту, — уже не мягкому и светлому, как раньше, а насыщенному, с сильными тенями, причем применял он часто много черного цвета, чтобы придать формам рельефность. И до того он увлекся этой манерой, что ни одной из своих фигур не выпускал более на солнце, но помещал их в закрытую комнату. используя луч света, вертикально падающий на основные части фигуры, оставляя все остальное в тени, дабы светотень давала резкий эффект. Тогдашние римские живописцы были в восторге от этого новшества, в особенности молодые. »

Святой Иероним, один из отцов церкви, переводчик Библии на латинский язык, погружен в чтение божественной Книги, на его челе — печать крайней сосредоточенности, в руке застыло перо. В то же время созданный художником образ напоминает и о жизни героя картины в пустыне, где он молился и каялся в грехах, о чем свидетельствует его одеяние отшельника. Череп, один из атрибутов Иеронима, иллюстрирует латинское изречение «memento mori» — «помни о смерти», но и символизирует победу человеческого духа над бренной плотью. Между этим символом и святым — развернутая Библия как путь, который надо пройти от жизни простого смертного к высотам духа. Вытянутая по горизонтали композиция, столь любимая художником, указывает на это длинное расстояние, но рука с пером сокращает его.

Святой Иероним.
Караваджо.

В этой картине, написанной Караваджо специально для Шипионе Боргезе, художник изобразил святого Иеронима за его учеными трудами.

Льющийся сквозь невидимое окно свет выхватывает из полумрака красное одеяние святого, его голову с крутым, выпуклым лбом мыслителя, книги, лежащий на столе череп. «Караваджо. приобретал с каждым днем все большую известность, — писал о нем биограф Джованни Пьетро Беллори, — главным образом благодаря колориту, — уже не мягкому и светлому, как раньше, а насыщенному, с сильными тенями, причем применял он часто много черного цвета, чтобы придать формам рельефность. И до того он увлекся этой манерой, что ни одной из своих фигур не выпускал более на солнце, но помещал их в закрытую комнату. используя луч света, вертикально падающий на основные части фигуры, оставляя все остальное в тени, дабы светотень давала резкий эффект. Тогдашние римские живописцы были в восторге от этого новшества, в особенности молодые. »

Святой Иероним, один из отцов церкви, переводчик Библии на латинский язык, погружен в чтение божественной Книги, на его челе — печать крайней сосредоточенности, в руке застыло перо. В то же время созданный художником образ напоминает и о жизни героя картины в пустыне, где он молился и каялся в грехах, о чем свидетельствует его одеяние отшельника. Череп, один из атрибутов Иеронима, иллюстрирует латинское изречение «memento mori» — «помни о смерти», но и символизирует победу человеческого духа над бренной плотью. Между этим символом и святым — развернутая Библия как путь, который надо пройти от жизни простого смертного к высотам духа. Вытянутая по горизонтали композиция, столь любимая художником, указывает на это длинное расстояние, но рука с пером сокращает его.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector