Паоло фонтана г фульчи 1743

Паоло фонтана г фульчи 1743

Фонтана, Паоло

Паоло Антонио Доменико Фонтана (итал.  Paolo Antonio Domenico Fontana , польск. Paweł Antoni Fontana ; 28 октября 1696, Кастелло, Италия — † 17 марта 1765, Изяслав) — итальянский архитектор, работавший в Речи Посполитой. Представитель позднего барокко, близкого к виленскому. Поручик артиллерии Великого Княжества Литовского.

Содержание

Биография

Происходит из небогатой семьи Джакомо Доменико Фонтана и Марты Беллотти, из селения Кастелло в долине Валь-ди-Соле (итал.  Val di Sole ), провинции Тренто. Из этих мест происходила большая часть итальянских зодчих позднего барокко.

Неизвестно, где Фонтана получил образование. 2 марта 1723 он уехал из Италии в поисках лучшей жизни в Речь Посполитую. До апреля 1726 жил в Варшаве, и тогда, при содействии известного архитектора Джузеппе Фонтана поступил на службу к одному из влиятельнейших магнатов, коронному маршалку Павлу Карлу Сангушку. Этот период жизни архитектора был наиболее продуктивным.

Он созает типичные для своего творчества и одновременно яркие образцы сакральной архитектуры, а именно, собор Св. Анны в Любартуве, собор Св. Людвика в Влодаве, собор и монастырь отцов Реформатов в Раве-Русской, Греко-католический кафедральный собор в Хелме.

В 1730 году вступил в брак с первой женой Марианной Суфчинской (польск. Marianna Suffczyńska ). В период 1730-40 получил звание поручика артиллерии Великого Княжества Литовского, правда полностью формальное.

В 1745 вернулся в Италию, однако уже в следующем году подписал новый контракт на службу при дворе князя Павла Карла Сангушко, теперь уже в Изяславе.

После смерти жены, женился повторно (ок. 1748) с Терезой Ромайрони (итал.  Teresa Romaironi ). Хотя Фонтана отмечал строительный застой на Волыни, в те годы он строит собор и монастырь отцов Лазаритов в Изяславе, деревянный собор в Белогородке, Доминиканский собор в Виннице, Собор отцов Иезуитов в Кременце, Парафиальный собор в Чуднове, Собор Святого Иоанна Крестителя в Староконстантинове, Собор отцов Иезуитов в Житомире, дворец князей Сангушко в Изяславе (совместно с Якубом Фонтана (итал.  Jakub Fontana ).

После смерти князя Павла Карла Сангушко (1750) его амбициозная вдова Барбара Сангушко, строила грандиозные планы. Однако, пожилой возраст и болезни помешали архитектору реализовать их в полной мере. Кроме этого, Паоло Фонтана скучал по родине и всегда стремился вернуться туда, о чем свидетельствуют его письма и финансовая отчетность о приобретении имения в Италии.

Около 1764 архитектор окончательно теряет зрение. 17 марта 1765 Паоло Фонтана умер. Он был похоронен в Изяславе, но его могила не сохранилась. После его смерти, семья архитектора переехала во Львов.

Паоло Фонтана имел восьмерых детей, четверо из которых умерли в детстве.

Работы

  • Собор Св. Анны, Любартув
  • Собор и монастырь Капуцинов, Любартув
  • Княжеский дворец и оранжерея при дворце князей Сангушко, Любартув
  • Дворец князей Сангушко в Изяславе
  • Дворец князей Сангушко, Варшава
  • Монастырь отцов Доминиканцев, Раков
  • Собор и монастырь отцов Реформатов, Рава-Русская
  • Собор и монастырь отцов Реформатов, Судовая Вишня
  • Собор Святых Игнатия Лойоли и Станислава Костки в Кременце
  • Парафиальный собор, Чуднов
  • Собор и монастырь отцов Пияров, Лукув
  • Собор Св. Духа, Люблин
  • Монастырь отцов Кармелитов, Люблин
  • Собор и монастырь отцов Реформатов, Хелм
  • Грекокатолический кафедральный собор, Хелм
  • Собор Св. Людвика, Влодава
  • Собор и монастырь сестёр Бригидок, Берестя
  • Парафиальный собор, Остров
  • Собор и монастырь отцов Капуцинов, Устилуг
  • Собор отцов Иезуитов, Житомир
  • Собор отцов Пияров, Хелм
  • Доминиканский собор, Винница
  • Собор Святого Иосифа и монастырь отцов Лазаритов, Изяслав
  • Острожские ворота, Изяслав
  • Собор и монастырь отцов Капуцинов, Староконстантинов
  • Большая синагога (Влодава)

Напишите отзыв о статье «Фонтана, Паоло»

Литература

  • Joanna Winiewicz. Biografija i działalność Pawła Fontany w świetle dworu Sanguszków // BHS. T. 49. 1987. № 3-4. польск.
  • Jόzef Skrabski. Paolo Fontana. Nadworny architekt Sanguszkόw. Tarnόw, 2007. ISBN 978-83-85988-77-9польск.

Ссылки

  • [www.ciekawe-miejsca.net/index.php?page=galeria&dir=93_Artysci/Pfontana Фотогалерея работ архитектора]

Отрывок, характеризующий Фонтана, Паоло

– Ну, начинать! – сказал Долохов.
– Что же, – сказал Пьер, всё так же улыбаясь. – Становилось страшно. Очевидно было, что дело, начавшееся так легко, уже ничем не могло быть предотвращено, что оно шло само собою, уже независимо от воли людей, и должно было совершиться. Денисов первый вышел вперед до барьера и провозгласил:
– Так как п’отивники отказались от п’ими’ения, то не угодно ли начинать: взять пистолеты и по слову т’и начинать сходиться.
– Г…’аз! Два! Т’и!… – сердито прокричал Денисов и отошел в сторону. Оба пошли по протоптанным дорожкам всё ближе и ближе, в тумане узнавая друг друга. Противники имели право, сходясь до барьера, стрелять, когда кто захочет. Долохов шел медленно, не поднимая пистолета, вглядываясь своими светлыми, блестящими, голубыми глазами в лицо своего противника. Рот его, как и всегда, имел на себе подобие улыбки.
– Так когда хочу – могу стрелять! – сказал Пьер, при слове три быстрыми шагами пошел вперед, сбиваясь с протоптанной дорожки и шагая по цельному снегу. Пьер держал пистолет, вытянув вперед правую руку, видимо боясь как бы из этого пистолета не убить самого себя. Левую руку он старательно отставлял назад, потому что ему хотелось поддержать ею правую руку, а он знал, что этого нельзя было. Пройдя шагов шесть и сбившись с дорожки в снег, Пьер оглянулся под ноги, опять быстро взглянул на Долохова, и потянув пальцем, как его учили, выстрелил. Никак не ожидая такого сильного звука, Пьер вздрогнул от своего выстрела, потом улыбнулся сам своему впечатлению и остановился. Дым, особенно густой от тумана, помешал ему видеть в первое мгновение; но другого выстрела, которого он ждал, не последовало. Только слышны были торопливые шаги Долохова, и из за дыма показалась его фигура. Одной рукой он держался за левый бок, другой сжимал опущенный пистолет. Лицо его было бледно. Ростов подбежал и что то сказал ему.
– Не…е…т, – проговорил сквозь зубы Долохов, – нет, не кончено, – и сделав еще несколько падающих, ковыляющих шагов до самой сабли, упал на снег подле нее. Левая рука его была в крови, он обтер ее о сюртук и оперся ею. Лицо его было бледно, нахмуренно и дрожало.
– Пожалу… – начал Долохов, но не мог сразу выговорить… – пожалуйте, договорил он с усилием. Пьер, едва удерживая рыдания, побежал к Долохову, и хотел уже перейти пространство, отделяющее барьеры, как Долохов крикнул: – к барьеру! – и Пьер, поняв в чем дело, остановился у своей сабли. Только 10 шагов разделяло их. Долохов опустился головой к снегу, жадно укусил снег, опять поднял голову, поправился, подобрал ноги и сел, отыскивая прочный центр тяжести. Он глотал холодный снег и сосал его; губы его дрожали, но всё улыбаясь; глаза блестели усилием и злобой последних собранных сил. Он поднял пистолет и стал целиться.
– Боком, закройтесь пистолетом, – проговорил Несвицкий.
– 3ак’ойтесь! – не выдержав, крикнул даже Денисов своему противнику.
Пьер с кроткой улыбкой сожаления и раскаяния, беспомощно расставив ноги и руки, прямо своей широкой грудью стоял перед Долоховым и грустно смотрел на него. Денисов, Ростов и Несвицкий зажмурились. В одно и то же время они услыхали выстрел и злой крик Долохова.
– Мимо! – крикнул Долохов и бессильно лег на снег лицом книзу. Пьер схватился за голову и, повернувшись назад, пошел в лес, шагая целиком по снегу и вслух приговаривая непонятные слова:
– Глупо… глупо! Смерть… ложь… – твердил он морщась. Несвицкий остановил его и повез домой.
Ростов с Денисовым повезли раненого Долохова.
Долохов, молча, с закрытыми глазами, лежал в санях и ни слова не отвечал на вопросы, которые ему делали; но, въехав в Москву, он вдруг очнулся и, с трудом приподняв голову, взял за руку сидевшего подле себя Ростова. Ростова поразило совершенно изменившееся и неожиданно восторженно нежное выражение лица Долохова.
– Ну, что? как ты чувствуешь себя? – спросил Ростов.
– Скверно! но не в том дело. Друг мой, – сказал Долохов прерывающимся голосом, – где мы? Мы в Москве, я знаю. Я ничего, но я убил ее, убил… Она не перенесет этого. Она не перенесет…
– Кто? – спросил Ростов.
– Мать моя. Моя мать, мой ангел, мой обожаемый ангел, мать, – и Долохов заплакал, сжимая руку Ростова. Когда он несколько успокоился, он объяснил Ростову, что живет с матерью, что ежели мать увидит его умирающим, она не перенесет этого. Он умолял Ростова ехать к ней и приготовить ее.
Ростов поехал вперед исполнять поручение, и к великому удивлению своему узнал, что Долохов, этот буян, бретёр Долохов жил в Москве с старушкой матерью и горбатой сестрой, и был самый нежный сын и брат.

Пьер в последнее время редко виделся с женою с глазу на глаз. И в Петербурге, и в Москве дом их постоянно бывал полон гостями. В следующую ночь после дуэли, он, как и часто делал, не пошел в спальню, а остался в своем огромном, отцовском кабинете, в том самом, в котором умер граф Безухий.
Он прилег на диван и хотел заснуть, для того чтобы забыть всё, что было с ним, но он не мог этого сделать. Такая буря чувств, мыслей, воспоминаний вдруг поднялась в его душе, что он не только не мог спать, но не мог сидеть на месте и должен был вскочить с дивана и быстрыми шагами ходить по комнате. То ему представлялась она в первое время после женитьбы, с открытыми плечами и усталым, страстным взглядом, и тотчас же рядом с нею представлялось красивое, наглое и твердо насмешливое лицо Долохова, каким оно было на обеде, и то же лицо Долохова, бледное, дрожащее и страдающее, каким оно было, когда он повернулся и упал на снег.
«Что ж было? – спрашивал он сам себя. – Я убил любовника , да, убил любовника своей жены. Да, это было. Отчего? Как я дошел до этого? – Оттого, что ты женился на ней, – отвечал внутренний голос.
«Но в чем же я виноват? – спрашивал он. – В том, что ты женился не любя ее, в том, что ты обманул и себя и ее, – и ему живо представилась та минута после ужина у князя Василья, когда он сказал эти невыходившие из него слова: „Je vous aime“. [Я вас люблю.] Всё от этого! Я и тогда чувствовал, думал он, я чувствовал тогда, что это было не то, что я не имел на это права. Так и вышло». Он вспомнил медовый месяц, и покраснел при этом воспоминании. Особенно живо, оскорбительно и постыдно было для него воспоминание о том, как однажды, вскоре после своей женитьбы, он в 12 м часу дня, в шелковом халате пришел из спальни в кабинет, и в кабинете застал главного управляющего, который почтительно поклонился, поглядел на лицо Пьера, на его халат и слегка улыбнулся, как бы выражая этой улыбкой почтительное сочувствие счастию своего принципала.
«А сколько раз я гордился ею, гордился ее величавой красотой, ее светским тактом, думал он; гордился тем своим домом, в котором она принимала весь Петербург, гордился ее неприступностью и красотой. Так вот чем я гордился?! Я тогда думал, что не понимаю ее. Как часто, вдумываясь в ее характер, я говорил себе, что я виноват, что не понимаю ее, не понимаю этого всегдашнего спокойствия, удовлетворенности и отсутствия всяких пристрастий и желаний, а вся разгадка была в том страшном слове, что она развратная женщина: сказал себе это страшное слово, и всё стало ясно!
«Анатоль ездил к ней занимать у нее денег и целовал ее в голые плечи. Она не давала ему денег, но позволяла целовать себя. Отец, шутя, возбуждал ее ревность; она с спокойной улыбкой говорила, что она не так глупа, чтобы быть ревнивой: пусть делает, что хочет, говорила она про меня. Я спросил у нее однажды, не чувствует ли она признаков беременности. Она засмеялась презрительно и сказала, что она не дура, чтобы желать иметь детей, и что от меня детей у нее не будет».
Потом он вспомнил грубость, ясность ее мыслей и вульгарность выражений, свойственных ей, несмотря на ее воспитание в высшем аристократическом кругу. «Я не какая нибудь дура… поди сам попробуй… allez vous promener», [убирайся,] говорила она. Часто, глядя на ее успех в глазах старых и молодых мужчин и женщин, Пьер не мог понять, отчего он не любил ее. Да я никогда не любил ее, говорил себе Пьер; я знал, что она развратная женщина, повторял он сам себе, но не смел признаться в этом.
И теперь Долохов, вот он сидит на снегу и насильно улыбается, и умирает, может быть, притворным каким то молодечеством отвечая на мое раскаянье!»

Рынок El Fontan в Овьедо

Все дороги Астурии ведут в столицу, Овьедо, расположенную в самой сердце княжества. Все дороги в Овьедо с неизбежностью ведут на площадь Фонтан. Аналогии в данном случае плохой подсказчик: название площади имеет отношение не к фонтану в современном понимании, а к старинному источнику.

В раннем Средневековье, когда два монаха, Максимо и Фроместано, основали монастырь (761 год), давший начало Овьедо, на месте нынешней площади Фонтан было озеро. В последующие века на берегу озера, образовавшегося, благодаря источнику, построили еще один монастырь. Крестьяне приходили к монастырским стенам продавать свои продукты. Следом появились ремесленники: плели корзины, занимались кузнечным делом. Так стихийно в Средние века образовался рынок.

Таким образом, рынку на площади Фонтан более тысячи лет.

Рынок Эль Фонтан в Овьедо, Астурия, Испания

В XVI веке городские власти решили осушить озеро. Воды источника обуздали, ввели в подземную трубу, и на этом месте создали общественную прачечную. В те же времена в Овьедо берет начало традиция: если кто-то – местный обыватель или приезжий – сильно зазнавался, власти отправляли его «попить воды из Фонтана». Дело в том, что труба располагалась на уровне земли, и чтобы припасть к ней, приходилось становиться на колени.

Поскольку нас в данном случае интересует не вся история площади Фонтан, а только та, что касается одноименного рынка, скажу, что в XVIII веке здесь было возведено первое здание крытого рынка. На исходе XX века было принято небесспорное решение снести не только крытый рынок, но и большинство домов на площади и на их месте построить новые – под старину. Этот известный москвичам «лужковский метод» в Овьедо дал удивительные результаты. Воссозданная историческая площадь не выглядит неестественно в окружении старинных монастырей и дворцов. А что касается ажурного здания рынка, выкрашенного в нежно-салатовый цвета, то оно просто очень красиво.

Профессия рыночной торговки отлита в бронзе на рынке El Fontan в Овьедо

Вы попадаете в него через узкий, забранный под стеклянную крышу проход, который выглядит, скорее, как вход в художественную галерею или в модный ресторан. В каком-то смысле рынок El Fontan является и тем, и другим, хотя, в отличие от мадридского рынка San Miguel, в Овьедо на самом рынке не едят – для этого существуют многочисленные рестораны на площади El Fontan.

Рынок Овьедо – это квинтэссенция того, чем живут астурийцы. И первое, что бросается вам в глаза, это fabes, астурийская фасоль. Существует две главные разновидности – белая и зеленая (зеленая имеет тот самый нежно-салатовый цвет в который выкрашены металлические конструкции рынка, и я подозреваю, что это не простое совпадение).

В разных сортах астурийской фасоли недолго и запутаться. Рынок Эль Фонтан, Овьедо

Вне зависимости от цвета астурийской фасоли она обладает двумя выдающимися особенностями. Во-первых, будучи замочена, она кратно увеличивается в размерах: на одном из прилавков для наглядности даже выставлены рядом две фасолины: до и после замачивания.

Во-вторых, вареная астурийская фасоль становится необычайно нежной, но при этом сохраняет свою форму. Возможно, самое замечательное свойство fabes заключается в том, что она впитывает все вкусы других продуктов, с которыми готовится, будь то колбасы «чорисо» или ветчины, составляющие вместе с фасолью основу астурийского национального блюда «фавада» (fabada).

Fabes, знаменитая фасоль Астурии

О фаваде и фасоли у нас еще будет повод поговорить отдельно, а пока вернемся под стеклянные своды рынка El Fontan и припадем к другим источникам гастрономического наслаждения, благо их тут множество.

Испанская кулинарная традиция основана на мясе свиньи: отсюда знаменитые хамоны. Копченые свиные окорока вы встречаете и на рынке Овьедо, но главной героиней астурийской кухни является не свинья, а корова. Вегетарианцу сюда путь заказан, ибо искушение может оказаться сильнее принципов. То, что астурийцы вытворяют с мясом коровы (а в Астурии даже не одна, а две собственные породы коров), заслуживает поэмы. Ответом на испанский хамон служит астурийская «сесина» (cesina) — копченая говядина.

Колбаски чорисо: без них не приготовить астурийской фавады. Рынок Эль Фонтан, Овьедо

Вместе с фасолью в моей корзине на рынке очутился и кусочек «сесины», тончайшим образом нарезанный и тут же упакованный в вакуум.

При всем уважении, которое вызывает мясная астурийская корова, еще молочная сестра – настоящая героиня кулинарного эпоса Астурии. Мало где мне доводилось пробовать такие вкусные молочные продукты, от йогуртов до сыров. Самый знаменитый астурийский сыр, кабралес (Cabrales), впрочем, делают из молока трех животных: коровы, овцы и козы. Это без преувеличения выдающийся сыр, о котором в другой раз расскажу отдельно.

Астурия славится своими сырами. Рынок Эль Фонтан, Овьедо

А поход на рынок El Fontan пора сворачивать. Не потому, что там больше нечего купить (совесть не позволяет описывать гигантские местные помидоры, гирлянды ароматных перцев, рыбные ряды со здоровенными бонито (тунцами) – только что выловленными в водах Бискайского залива…) А просто потому, что от всех этих картин и ароматов уже начинает сосать под ложечкой. И на этот случай предусмотрительные жители Овьедо окружили рынок El Fontan многочисленными ресторанами на одноименной площади.

Читайте также  Что посетить в афинах
Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector